Как живут сегодня исконные хозяева Урала?

Как живут сегодня исконные хозяева Урала?

Уральская земля славится не только богатством недр, но и разнообразием культур представителей 160 народностей, проживающих в Свердловской области. Из которых самый загадочный и древний – народ манси. Повод напомнить вам о них – Всемирный день коренных малочисленных народов 9 августа и приближающийся региональный праздник – День народов Среднего Урала.

Посетить суровую горно-таежную часть Ивдельского района и увидеть воочию, как сегодня живут чуть более 120 представителей свердловских манси, мне не удалось. Их уникальный мир помог мне открыть ученый-этнограф, ведущий методист Центра традиционной народной культуры Среднего Урала Вячеслав Печняк.

Признаться, меня глубоко тронули рассказанные им истории и искреннее восхищение их культурой, характерами и бытом манси. Воображение «распаляло» и само место беседы – старинная усадьба в Екатеринбурге, по улице Чапаева, 10, где располагается Центр и где 9 августа вновь посвятили потомкам древних вогулов.

«И время течёт по-другому…»

Смотрю на Вячеслава Печняка и задаюсь вопросом, чем могла пленить молодого специалиста-этнолога и старовера мансийская культура. Что в ней такого особенного, почему её нужно так «трепетно беречь». Мой собеседник знает ответы на эти и многие другие вопросы. Он не кабинетный ученый – вот уже 10 лет совершает экспедиции в поселки манси.

– Современные манси – люди скромные. От тех воинственных вогулов, что жили здесь в XV и XVI веках и много раньше, ничего не осталось, – подчёркивает Вячеслав.

Федеральный закон о принципах организации общин коренных малочисленных народов, принятый в 2000 году, поставил крест на таком традиционном промысле свердловских манси, как оленеводство. Оно сохранилось у более многочисленных представителей ханты и манси Ямала и Югры, а у свердловских вогулов сошло на нет. Хотя охота и рыболовство по-прежнему широко распространены. С оговоркой, что манси Свердловской области – это лишь горстка «людей тайги».

– Чаще бьют лося. Медведей – редко, больше в целях обороны. Некоторые работают егерями. Рыболовством занимаются, хариус и таймень пока ещё водятся в северных реках. Дикоросы собирают – ягоды, тот же золотой корень, который растет в горах, – уточняет этнолог.

А с возрождением оленеводства ничего не вышло, потому что образ жизни поменялся. Манси никогда не жили общинами, не селились в поселках.

Они проживали в паулях – небольших семейных хуторках.

– А с 90-х годов прошлого века их стали, мягко говоря, сгонять в поселки, убеждая, что лучше жить вместе, что государство их всем обеспечит, – рассказывает собеседник.

Взять, к примеру, посёлок Ушма, через который проходит туристический маршрут, ведущий к перевалу Дятлова, и заезжие гости охотно приобретают у манси и поделки, и рыбу, и дикоросы. Иногда расплачиваются крепкими напитками.

– Увы, некоторые спиваются, хотя исторически манси – народ непьющий. Водка для них – наркотик. Из-за невысокого уровня белка алкогольдегидрогеназа (АДГ) сопротивляемость у них понижена. По крайней мере, так считают ученые. Часть представителей манси эту проблему осознаёт и алкоголь не употребляет, – поясняет Вячеслав.

Интересуюсь, что говорят уральские манси о нынешней жизни, как её оценивают, и слышу в ответ, что «северные люди» малоречивы.

– Они неразговорчивые. У них и время течёт по-другому. Замедленно, по каким-то своим вековым законам. И чтобы их понять, надо туда приехать не раз и не два. Пожить сначала в одной семье, потом – в другой, – советует ученый.

Баба Шура и сыновья

Этнограф часто гостит в семье Анямовых из посёлка Ушма. Беседы и встречи с каждым членом этой семьи – «праздник и кладезь мудрости». Особенно с бабой Шурой –Александрой Васильевной Анямовой. Ей без малого 80 лет, и в отличие от других членов семейства, она всегда в традиционной одежде, говорит на родном языке, который отличается от языка соплеменников из других северных территорий. И хотя бабе Шуре неведомо мудреное слово «идентичность», она нутром чувствует, что народ жив, пока жив его язык.

– Сейчас она уже не охотится из-за проблем со здоровьем, но по ягоды ходит. Как-то отправилась с внучкой в тайгу, слышит, кто-то рычит. Оказалось, что росомаха. Баба Шура вмиг оценила опасность, выстрелила и сразила зверя наповал, – рассказывает Вячеслав и добавляет, что «хорошо бы выучить язык манси, но он такой трудный, в нём аж 18 падежей».

Общаться с бабой Шурой помогает её младший сын Валерий. В недавнем прошлом – телеоператор и профессиональный фотограф, а ныне – егерь и охотник, вернувшийся в лоно семьи после учебы и работы в Ханты-Мансийске. Дома разговаривает на родном языке и учит ему своих четверых детей. Учеба и работа на ТВ развили в нём коммуникабельность, и он охотно водит туристов. Но до маминой глубины и мудрости, в которой «живёт душа народа», Валерию еще расти и расти, и он это осознаёт.

– В свой первый приезд баба Шура пела мне песни. Например, песню о Мисне – этакой водной нимфе. Словами этого не передать. Её исполнение отличается особой внутренней красотой, и красота не в мелодии, а в самой манере, тембре голоса исполнителя. Я слушаю и понимаю, что эта музыка родилась Бог весть когда! Наверное, когда люди научились говорить. И сразу все тяготы дороги (а добраться к манси непросто) забываются. Всё можно претерпеть, чтобы услышать звуки этих древних времен... В иерархии великих музыкальных произведений для меня эти мелодии на первом месте, – уверяет Вячеслав.

Неслучайно среди музыкальных педагогов и теоретиков бытует мнение, что подготовку мастера-исполнителя аутентичного фольклора невозможно ограничить учёбой в консерватории. Для этого нужно минимум 15 лет, а то и больше.

Откуда взялся Млечный путь

Мир современных технологий хотя и не добрался до глухой тайги в полной мере, но постепенно проникает в быт и умы свердловских манси. Особенно детей школьного возраста, которые учатся в интернате, знают компьютер. Приезжая домой на каникулы, они начинают скучать по интернет-пространству. «И радуются, когда возвращаются в интернат», – уверяет этнограф.

Песен, лесных походов и сказок подрастающему поколению, видимо, недостаточно. Между тем сказки и мифы о героях и божествах у манси на редкость мудрые. Их боги и духи «помогают людям преодолеть тяготы и опасности суровой таёжной жизни». Взять хотя бы притчу о лосе, которого боги поначалу создали с шестью ногами.

– Но люди не могли догнать шестиногого лося. И тогда Мосьхум (мужчина Мось) решил сделать его доступным для человека. На своих быстрых лыжах он догнал зверя и отрубил ему задние конечности. Лось перестал быть быстрым, и люди смогли на него охотиться. А Мосьхум так прославился, что его лыжня, проложенная во время погони, пролегла по небу Млечным путём, – знакомит меня с сюжетом мансийской сказки Вячеслав.– Жилища у нынешних свердловских манси – деревянные, чумы остались в прошлом. А готовят в уличных печах, варят похлёбки, лепёшки пекут, – он буквально влюбился в пищу манси из дичи.

Охота – главное ремесло в жизни старшего сына бабы Шуры – Степана. Он ловит пушного зверя и не употребляет спиртного. Однако несколько лет назад удивил своих родных. Стал православным христианином-старовером, чему в немалой степени поспособствовало его общение с монахами, поселившимися неподалёку, и «поиски смысла жизни».

– Нашел смысл в старообрядчестве. Посещает службы, когда бывает в Ивделе. Или молится дома перед старообрядческими иконами. Подобные события редкость, даже крайность у манси, тем они и интересны мне как исследователю, – подчёркивает ученый.

Духи из сундука

У манси свой, особый пантеон богов, к которым они обращаются и самостоятельно, и с помощью шаманов.

– Признаюсь, моё увлечение славянским язычеством закончилось после того, как я стал ездить к манси, – признаётся этнолог.

Религию манси он считает «очень живой». В ней есть место и верховным небесным богам (Нуми-Торум и его супруга Калтась-эква), и земным божествам, и духам. Даже шаманы у манси особенные.

– Это не жрецы с их культом служения. А медиумы, переговорщики, дипломаты, задача которых – договориться с божеством или с духами, – поясняет Вячеслав.

Для манси, например, важно договориться с духами местности, в которую переезжает семья. Или с речными духами. Домашних или семейных духов они «держат в специальном сундуке», который стоит в переднем углу. Внешне духи из сундука выражены куколками. К ним обращаются с конкретными просьбами. Например, завести ребеночка, переехать на новое место, «чтобы еда была вкусной». И просители каждый раз с благодарностью повязывают на куколку ленточку или специально сшитую одежду. Такова дань традициям, которым не одна сотня лет.

Учёного часто спрашивают, нуждаются ли уральские манси в государственной защите и от чего их защищать.

– Мое мнение, что на данный момент мы поставили манси Свердловской области в ситуацию, в которой им нужна защита, – убежден этнолог, напомнив, что закон о коренных малочисленных народах гласит, что они могут вести свой традиционный образ жизни, но от службы в Армии не освобождаются.
– А зачем Армия охотникам, чьи семьи зависят порой от единственного добытчика? Ушел единственный брат, а у него две сестры. Что им делать? Они впроголодь будут жить. Лося, может, и убьют, но домой не донесут, – поясняет он.

Отвечая на вопрос о степени важности культуры манси для этно– и экосистем страны, региона, советует вспомнить о том, что «Бог любит разнообразие».

– И чем шире популяция и разнообразие видов, тем устойчивее экосистема. А Урал всегда отличался цельностью своей экосистемы и этносистемы, – заключил учёный.

Подготовила Наталья Горбачёва

15:20
148
Загрузка...